На главную

ПОИСК

 

111
Новости
Аналитика
Комментарии и интервью
Пресс-релизы
Афиша
Мероприятия РНКАТНО
Фоторепортаж

Татарская община
О РНКАТНО
Праздники и традиции
Национальная кухня
Татарские имена
Культура
Из истории
Выдающиеся татары
Ветераны
Наша молодежь
Татарские села области
Уроки татарского


Газета <Мишар доньясы>
Приложение <Миллят>

Библиотека
Энциклопедия

Благотворительность

Служба знакомств
Форум
Чат
Обратная связь
Карта сайта
Наши баннеры
О проекте

Другие национальные
объединения области
 
:: Ахметзян-хазрат Мустафин: Родство на пути Великого Аллаха

Судьба религии Ислам в России освящена светом трагедии. В этом ряду и бойня в Казани 1552 года, и массовое насильственное крещение 1970-х–1750-х, и репрессии «безбожной пятилетки» и Большого террора 1930-х годов. Но всегда находились имамы, умевшие вновь восстановить свет веры среди простых мусульман после эпох террора. Одним из них был Ахметзян-хазрат Мустафин (1902–1986).

Его биография традиционна для многих национальных лидеров и выдающихся деятелей начала прошлого века. Он родился в семье имама деревни Шубино Мустафы-хазрата. После начального образования в мектебе отца он продолжил образование в казанском медресе «Мухаммадия». В это время из вынужденного заграничного путешествия вернулся его ректор, выдающийся улем Галимджан Баруди. В медресе восстановился нормальный образовательный процесс, не прерываемый забастовками шакирдов, и в 1905–1907 годы Г. Баруди возобновил издание журнала «Дин вал­адаб», где с точки зрения джадидизма отстаивались идеи реформы образования и укрепления нравственности среди молодежи путем разъяснения устоев Ислама. Юному Ахметзяну посчастливилось посещать занятия улемов А. и Л. Мустафиных, М.­Н. Тюнтяри, будущих членов Голямалар Шурасы при ЦДУМ казыя К. Тарджемани и мухтасиба Казани Ш. Шарафа. В 1917 году Г. Баруди избирается муфтием ЦДУМ и переезжает в Уфу, но Ш. Шараф продолжил занятия в медресе, закрытом в 1921 году.

Ахметзян вернулся на родину, где режим давления в годы НЭПа был не столь жесток. Тогда в татарской деревне еще не существовало жесткой грани между имамом и мударрисом и можно было совмещать обе роли. Но жизнь не давала спокойствия Ахметзян­хазрату. После смерти жены он отправился продолжить образование к Хамидулле­хазрату Альмушеву в соседнюю деревню Петряксы. Хамидулла-хазрат, получивший образование в классических центрах Ислама Бухаре и Медине, сыграл большую роль в проведении идей джадидизма среди сельского мишарского населения.

Ахметзян­хазрат, соединивший в себе традиции современной мусульманской учености и работы с простыми прихожанами, был готов к многогранной религиозной деятельности, но эпоха становилась все кровавее. «Безбожная пятилетка» 1920–1930-х дошла до каждого аула. Спастись имаму можно было только затерявшись в большом городе. Педагогический опыт и былые казанские связи приводят Ахметзян­хазрата в Казанский педагогический институт, бывший тогда основным центром изучения татарского языка, литературы и истории. Из него уже были изгнаны шакирды «Мухаммадии» — выдающиеся филологи и историки Г. Губайдуллин и А. Рахим, но еще работали лингвисты Х. Бадиги, М. Фазлуллин, Г. Алпаров. Однако джадидистская светская традиция, неразрывно связанная с религией Ислама, беспощадно выпалывалась из школ.

В дни Большого террора для Ахметзян­хазрата не было места и в сфере образования. И вновь он предпочел затеряться. На сей раз в мегаполисе Москве, где на татар смотрели преимущественно как на неквалифицированных рабочих и особо не лезли в их дома и души. Ахметзян­хазрат стал настоящим имамом, не имевшим ни мечети, ни разрешения властей, истинным пастырем, к которому шли и шли люди. Этот путь прошли и будущие муфтии ЦДУМ Шакир Хиялетдинов и Габдельбарый Исаев.

В начале «оттепели» скончался имам Московской Соборной мечети Исмагил Муштари, последний из рода казанских имамов и мударрисов, чье молодое поколение выбрало светскую карьеру. Символично, что Ахметзян­хазрат, чьим учителем был первый свободно избранный муфтий Галимджан­хазрат, стал имамом в Москве, где Баруди скончался в 1921 году во время проведения переговоров с властями. Ахметзян­хазрату тоже много придется общаться с власть имущими. Он возглавлял единственную мечеть Центральной России с 1956-го по 1986 год — от «оттепели» до перестройки. Ахметзян­хазрат выполнял свой долг в те годы, когда Никита Хрущев обещал показать советскому народу последнего попа, и дожил до последней антимусульманской кампании, связанной с крахом просоветского режима в Афганистане и началом радикальной исламизации Таджикистана.

Прессинг государства на Ислам никогда не был столь всеобъемлющ и эффективен. Число мечетей было сокращено до минимума, и над каждым из имамов был установлен жесткий контроль. Поэтому возможности для самостоятельных действий были минимальными. В этот период государство активно использовало политику «кнута и пряника», поощряя лояльность больших групп населения значительными материальными средствами. Не зря брежневскую эпоху называют самой стабильной в российской истории — «золотыми годами застоя». Тем ценнее был нравственный выбор людей, которые не поддались подачкам и уговорам власти, сохранили свои религиозные убеждения. Одновременно татарские имамы продолжили традиции «культурного джихада», мирного приобщения сограждан к основам веры, а не перешли к пропаганде насилия, как во многих регионах мусульманского мира.

В годы застоя завершился жизненный путь почти всех выпускников медресе. Функции мулл стали выполнять лица, не владеющие не только арабским языком и догматикой, но даже арабской графикой. Они во многом свели Ислам к чисто обрядовой стороне. В этих условиях Ахметзян­хазрат показал искусство проповеди — вагаза. В условиях государства, где почти половина татар заключала смешанные браки с немусульманами, активно пропагандируемые властями, Ахметзян­хазрат говорил о единстве мусульман на «пути следования религии и шариату».

В 1950-е–1980-е годы важнейшим аспектом деятельности ДУМЕС стала международная деятельность. Начиная с эпохи Хрущева, СССР в рамках движения неприсоединения и в ходе двусторонних отношений резко усилил свои позиции в мусульманском мире. Главы мусульманских государств, прибывавшие с официальным визитом в СССР, в обязательном порядке посещали Московскую Соборную мечеть. Среди них были такие всемирно известные личности, как первый президент Индонезии Сукарно (1956), президент Египта Гамаль Абдель Насер (1958), ливийский лидер Муаммар аль­Каддафи (1969). Если учесть, что режим практически не допускал создания консульств мусульманских стран в советских мусульманских регионах, то эта мечеть была единственной, которую посещали иностранные дипломаты. Московская Соборная мечеть превратилась в своеобразную «визитную карточку» советского Ислама.

С 1955 года муфтий Ш. Хиялетдинов неоднократно присутствовал на мероприятиях, посвященных борьбе за мир, диалогу между религиями. Однако на этих мероприятиях звучали не только благостные речи. По мере старения муфтия все больший авторитет приобретал имам Московской Соборной мечети Ахметзян­хазрат Мустафин. Ахметзян­хазрат с его огромным жизненным опытом был, наверное, первым из тех, кто осознал, что эпохе атеизма приходит конец. Если в 1950-е–1960-е годы революции в мусульманских странах проходили под светскими, зачастую марксистскими лозунгами, то к 1970­м стало понятно, что националистические режимы не могут лишить коренных проблем мусульманского мира. На Ближнем Востоке, где Израиль превратился в ведущую военную силу, мусульманские лозунги вновь приобрели популярность. В 1970 году, выступая на конференции мусульман СССР «За единство мусульман в борьбе за мир, против империалистической агрессии», Ахметзян­хазрат, опираясь на Коран и Сунну, сказал: «Ислам предоставляет народу право народа на революцию». Тогда власти не заметили, что он говорит языком Рашида­казыя Ибрагима и Мирсаида Султан­Галиева пятидесятилетней давности, чьи выступления он слышал в Казани. Мусульмане активно использовались советским режимом в осуждении израильской агрессии в Палестине на многочисленных международных формах. Однако режим, кажется, не замечал, что мусульмане ставили вопрос о возвращении святынь Иерусалима арабскому миру, а не о поддержке режимов Гамаль Абдель Насера, Анвара Садата или Хафеза Асада.

В 1974 году скончался 84-летний муфтий Хиялетдинов и местоблюстителем стал Ахметзян­хазрат. Но он был уже слишком стар и после избрания муфтием Г. Исаева вернулся в Москву. Его ждал последний подвиг. Накануне московской Олимпиады 1980 года Ахметзян­хазрат мобилизовал мусульманский дипломатический корпус на спасение Соборной мечети, что стало уникальным примером победы мусульман над инициативой власти. Сегодня Соборную мечеть вновь посещают главы государств, она известна всем россиянам по телетрансляциям в Ураза-байрам и Курбан­байрам. Но тогда чиновникам казалось, что спорткомплекс в Олимпийском важнее Мечети, что тело выше Духа. Ахметзян­хазрат твердо верил в «родство Ислама, родство веры. Родство на пути Великого Аллаха», и это родство дает нам силы для жизни и деяний в этом мире.

А. Ю. Хабутдинов, проф., д. и. н.

Нравится

 

 Напечатать текущую страницу Напечатать текущую страницу

 Отправить статью другу Отправить статью другу

 
       

Региональная национально-культурная

автономия татар Нижегородской области

 

Общая информация об общине

Информация о РНКАТНО

Председатель и лидеры автономии

Официальные документы и заявления

Проведенные мероприятия

Контактная информация

 

  (c) При копировании материалов сайта, ссылка (гиперссылка) на www.nizgar.ru обязательна!